Галладель не моргнул и не сделал ни движения в ответ.
– Даоин Тигье Фейр поднимет дух, – спокойно сказал Эльберет, пытаясь вернуть спор на рассудительный уровень.
– Ты благородных кровей, – ответил Галладель, с безошибочным оттенком гнева и разочарования. – Ты и исполняй церемонию. – Затем он отвернулся к своим пергаментам, полностью погрузившись в один из них и откровенно избегая поднимать глаза на своего сына.
Эльберет выжидал несколько мгновений, колеблясь между тем что, как он знал, было верным решением и тем, что этот решение ранит его отца. Предложение Галладеля ему провести Даоин Тигье Фейр было насмешкой, и если бы Эльберет совершил ритуал, его отец был бы недоволен. Но Эльберет, при всем его уважении к Галладелю, решил следовать своему сердцу. Он вышел из пещеры чтобы найти свои церемониальные одежды и сказать остальным сделать то же.
* * *
– Сын Абаллистера? – Дориген не верила своим ушам. Этот юный священник, по имени Кеддерли, был брошенным сыном Абаллистера Бонадюса!
– Я дрался с ним в Библиотеке, – прошипел Друзил, без привкуса сладких слов, – как я тебе показал при дальней связи. Он ловкач – держи ухо востро! И он окружает себя могущественными друзьями.
– А Абаллистер о нем знает? – спросила Дориген, воображая, что за интрига крутится вокруг нее. «Возможно, Абаллистер был связан с юным клериком в те роковые минуты для Барджина?» подумала она. Могло ли быть так, что маг использовал своего сына для уничтожения Барджина?
Друзил кивнул, его длинные собачьи уши насторожились. – Абаллистер узнал Кеддерли когда клерик дрался с Барджином, – объяснил он. – Абаллистер был не рад обнаружить Кеддерли в Библиотеке. Ему еще меньше понравится, что наш ловкач теперь дружит с эльфами!
Сотни возможностей крутились в голове Дориген, как она теперь может взять верх в борьбе с эльфами, и в борьбе за места в иерархии Замка Троицы.
– Ты уверен, что этот Руфо это дурак, о котором говорил Барджин? – спросила она заинтересованно.
– Уверен, – соврал Друзил, надеясь что его предположения верны, но не рискнув разочаровать Дориген, когда она так довольна. Он вгляделся в ее янтарные глаза, блестящие точки по бокам ее сломанного носа.
– Возвращайся к эльфам, – повелела Дориген. Ей пришлось повысить голос, перекрывая жалобный визг Друзила. – Устрой мне встречу с этим Киерканом Руфо. Если он был дураком Барджина, то теперь он будет моим.
Друзил заскулил, но хлопнул крыльями и послушно отправился в путь.
– Да, Друзил, – позвала Дориген, – Я полагаю что ты не будешь докладывать Абаллистеру, или же, если будешь, ничего из того о чем мы говорили.
Друзил кивнул. – А что мне с того? – невинно спросил он, и полетел дальше.
Дориген осторожно обдумала вопрос, и решила, что доверять импу можно, если держать его в курсе дела. В самом деле, что Друзил получил бы с того, что сказал бы Абаллистеру о последних событиях? Дориген хлопнула в ладони. В отличие от импа, она не сожалела, что юный клерик и его друзья пришли на помощь эльфам. Когда Рагнор и его дружины закрепились в лесу, когда она на их стороне, Дориген была уверена что судьба Шильмисты предрешена, и решила заняться своим личным продвижением, за счет сына Абаллистера.
* * *
– Сегодня, – прошептал Эльберет в ухо раненной девушки.
Шейли пошевелилась и открыла один сонный глаз.
Кеддерли и Даника наблюдали за этим с другого конца пещеры, Кеддерли все еще думал что для Шейли лучше было бы остаться спать. Он заявлял что раненной эльфийке еще требуется сон, но Эльберет лишь отмахнулся от его сомнений, заверив Кеддерли что Даоин Тигье Фейр больше поможет здоровью и силам Шейли чем любая продолжительность отдыха.
– Сегодня? – эхом откликнулась Шейли, ее голос был мелодичен даже несмотря на сонливость и боль.
– Сегодня ночью мы соберем силу звезд, – ответил Эльберет.
Шейли вскочила мгновенно, к удивлению Кеддерли. Одно лишь упоминание о Даоин Тигье Фейр, казалось, вдохнуло новую жизнь в эльфийскую девушку. Эльберет приказал Данике помочь Шейли одеться, и они с Кеддерли вышли из пещеры.
– Сможем ли мы наблюдать за праздником? – спросил Кеддерли. – Или вы проводите его закрытым? – Ответ Эльберета удивил его.
– Вы стали союзниками нашей борьбы, – ответил эльфийский принц. – Вы заслужили право участвовать в ритуале. Выбор за вами.
Кеддерли понял что ему и его спутникам оказана великая честь, и он был действительно потрясен – и изумлен. – Прости что я возражал против пробуждения Шейли, – сказал он.
Эльберет кивнул. – Твоя забота о моем друге не осталась незамеченной для меня. – Эльберет глянул назад на пещеру, на его лице появилась печаль. – У наших врагов появился могучий союзник, – произнес он. – Нельзя позволить этому магу появиться еще раз на поле боя.
Кеддерли понимал мотивы и намерения гордого эльфа, и не был удивлен последовавшей от Эльберета клятвой.
– Когда праздник окончится, и мой народ будет готов к битве, я начну охоту на колдуна, чья голова станет платой за жизнь Ралмарита и раны Шейли.
– Теперь идите и приведите своего приятеля, – распорядился Эльберет. – Даоин Тигье Фейр начнется на вершине холма когда все соберутся.
* * *
Кеддерли, Даника и Руфо сели в стороне от собирающихся эльфов, храня тишину между собой. Кеддерли рассказал им о клятве Эльберета поймать мага, и вновь не был удивлен, когда Даника поклялась что пойдет на охоту вместе с эльфом.
Больше и больше эльфов собирались на вершине холма; почти весь лагерь был здесь – охранники решили сменять свои посты так, чтобы все могли хоть под конец насладиться праздником – за важным исключением короля Галладеля. Эльберет принес извинения за своего отца, объясняя что король имеет много дел и присоединится позже если будет время. Шепотки вокруг Кеддерли и Даники сомневались в правдивости этого объяснения, и намекали что король не пришел потому что считал всю затею пустой тратой времени.
Как только церемония началась, все сомнения что принесли эти шепотки в разум юноши улетучились.
Все эльфы встали в огромный хоровод на вершине холма. Гостям протянули руки. Руфо немедленно уклонился, чувствуя себя неловко. Даника взглянула на Кеддерли с умоляющей улыбкой, и он кивнул, соглашаясь чтобы она пошла, но сказал что лучше посмотрит со стороны, по крайнем мере, начало. Он достал свой письменный прибор и световую трубу, разгладил пергамент перед собой, приготовившись сделать первую запись о редком невиданном ритуале. Он однако всячески старался прикрыть свет. Хотя он и был магическим, все же, почему-то казался неуместным под звездами зачарованного леса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
